С незапамятных времен Дельфы были местом поклонения, чему способствовали его центральное положение в Элладе и защищенность местности. С этим местом связывалась и сила прорицаний пифии, которая восседала на большом бронзовом треножнике и как бы висела над священной пещерой Аполлона. Древние греки воспринимали ее изречения за голос самого божества…

Сократ, подобно своим современникам, высоко чтил оракула и верил в божественные пророчества, которые изъявляют волю самого бога. На храме Аполлона была начертана надпись «Познай самого себя», которая глубоко взволновала и захватила Сократа. Ни один из мыслителей античного мира не сделал установку на самопознание основной частью своего учения и руководящим принципом своей деятельности. Лишь Сократ превратил проблему человека и дел его в главную проблему философии, растолковав дельфийскую заповедь как рекомендацию осознать свои способности и возможности. У Ксенофонта он заявляет:

«Кто знает себя, тот знает, что для него полезно, и ясно понимает, что он может и чего не может. Занимаясь тем, что знает, он удовлетворяет свои нужды и живет счастливо; а не берясь за то, чего не знает, — не делает ошибок и избегает несчастий».

Самопознание для Сократа означало, прежде всего, познание человеком своего внутреннего мира: счастье не в неге и роскоши, а страсть к наживе и обогащению только совращает людей с добродетельного пути и приводит к нравственной порче. А человек, как считал Сократ, должен приучить себя довольствоваться малым, подражая высокому примеру богов, которые вообще ни в чем не нуждаются. По этому поводу он любил повторять слова: «Серебряные сосуды и пурпурные одежды для театра хороши, а в жизни ненадежны».

Сам Сократ не только не гнался за богатством и почестями, но и принципиально отвергал их. Образ его жизни был частью его философии, а поиск истины не оставлял времени и сил для других дел: «Не было у меня досуга заняться каким-нибудь достойным упоминания делом, общественным или домашним; так и дошел я до крайней бедности из-за служения богу».